Пожар на градирне Запорожской АЭС. 11 августа 2024 года
Российские военные заняли Запорожскую АЭС 4 марта 2022 года. С сентября 2022-го ЗАЭС не производит электроэнергию — работают только системы, необходимые для охлаждения реакторов. Хотя на станции постоянно находятся персонал и наблюдатели МАГАТЭ, российские военные используют ее как площадку для размещения войск и военной техники. «Росатом», который теперь курирует оккупированную станцию, 11 августа заявил, что ВСУ нанесли два удара беспилотниками по одной из двух градирен ЗАЭС, что привело к пожару. Руководство самой АЭС сообщило, что ее инфраструктура «впервые получила серьезные повреждения в результате удара ВСУ». Эксперты МАГАТЭ не уточняли, атака какой из сторон спровоцировала пожар. «Медуза» узнала у эксперта экологического проекта «Беллона», специалиста по атомной энергетике Дмитрия Горчакова, насколько опасна ситуация, сложившаяся на ЗАЭС.
Дмитрий Горчаков
— Что в последнее время происходило с Запорожской АЭС?
— Мы регулярно получаем информацию о состоянии станции с двух сторон, но в основном от МАГАТЭ. Постоянная миссия присутствует там с сентября 2022 года, мы внимательно следим за их апдейтами. В последние месяцы ситуацию можно охарактеризовать как тяжелую, но стабильную. Каких-то серьезных изменений нет. Все реакторы уже почти два года как заглушены.
Один-два реактора были в горячем останове до апреля этого года. Их использовали для получения пара — для промышленных нужд и отопления города в зимнее время. Но в условиях военных действий горячий останов все еще опасный режим, поэтому хорошо, что в последние пару месяцев реакторы перевели в холодный останов. В текущей ситуации это наиболее безопасное состояние из возможных.
Из тревожных новостей последних месяцев были переговоры на высшем уровне, в том числе с участием Путина и главы МАГАТЭ [Рафаэля] Гросси. На них поднимался вопрос перезапуска ЗАЭС — а именно запуска как минимум одного реактора для выработки электроэнергии. Это очень тревожные разговоры, потому что боевые действия рядом со станцией продолжаются. В случае обстрелов, повреждения систем активного реактора или, не дай бог, попадания в сам реактор вероятность аварии гораздо выше, как и возможные потенциальные последствия.
Разговорами о возможном возобновлении работы ЗАЭС, даже одного реактора, Россия хочет показать, что пришла всерьез и надолго. Сложно сказать, насколько российские власти понимают риски такого запуска. Однако определенные приготовления мы уже видим.
— Какие, например?
— Мы в «Беллоне» определили три главных признака, по которым можно было бы судить о скором запуске станции. Во-первых, Россия стала заявлять в МАГАТЭ о намерении построить новую насосную станцию. Россияне говорят, что это нужно для пополнения пруда-охладителя. Нынешней инфраструктуры для перезапуска ЗАЭС не хватает, но мощностей планируемой насосной станции, по нашим расчетам, для запуска хватит. Ее могут построить до конца года.
Второй признак — подключение к энергосетям. Сейчас ЗАЭС по-прежнему подключена к энергосистеме Украины, и естественно, что в таком состоянии Россия не будет запускать станцию. Ее нужно будет переключить на энергосистему России и оккупированных территорий. Возможно, подготовка к этому уже идет: мы видим, что на Запорожской теплоэлектростанции уже идут ремонтные работы. Это важно, потому что Запорожская ТЭС находится рядом с АЭС в Энергодаре, она тоже подчиняется «Росатому», и ее запуск может означать подготовку к подключению ЗАЭС к российским сетям.
Ну и третий признак, которого пока ни мы, ни МАГАТЭ не наблюдаем, — это перегрузка ядерного топлива в реактор. Если это начнет происходить, можно с большой уверенностью говорить о подготовке к перезапуску станции: это будет уже финальный этап. Но, повторюсь, в условиях продолжающихся боевых действий это большой риск.
Как выглядит оккупация ЗАЭС
— А пожар на градирне ЗАЭС может как-то повлиять на планы запуска?
— Градирни повышают эффективность пруда-охладителя, и повреждение одной из них было бы проблемой для запуска всей станции целиком. Но для запуска одного-двух реакторов они не очень нужны.
— Какая версия причины пожара на ЗАЭС вам кажется наиболее правдоподобной?
— Есть разные версии, но я думаю, что это, скорее всего, была атака украинского дрона. И, вероятно, она не была случайной. Градирня может использоваться для военных целей, например, в ней могли разместить склад вооружения. Мы видели по спутникам, что прямо рядом с ней есть военные траншеи.
Еще мы знаем, что рядом, у пруда-охладителя, размещены позиции российских военных. Это далеко от промплощадки станции, то есть вдали от глаз [экспертов] МАГАТЭ. Там россияне гораздо меньше стесняются размещать военных. И если украинцы их видят, они могут посчитать такой объект законной военной целью. Но это просто наиболее вероятная версия того, что случилось. Подтвердить ее сложно.
— Насколько обстановка рядом со станцией сейчас опасна для самой ЗАЭС?
— Вокруг Запорожской станции есть тяжелая техника, военнослужащие, система связи, логистики и прочее. Все это подвергается атакам, в том числе дронов. Это пугает, но уже стало обыденностью. Вчерашнее возгорание — тоже пугающий знак, но, скорее, это показатель того, что обстрелы станции продолжаются и могут задевать объекты той или иной степени важности.
В целом безопасность АЭС с заглушенными реакторами достаточно высока. Но на Курской АЭС оба энергоблока работают, и там риск аварии гораздо выше. Пока линия фронта находится в нескольких десятках километров от нее, но непонятно, в какую сторону она будет двигаться и с какой скоростью. Если линия станет приближаться, надо, как мне кажется, заглушить реакторы, чтобы тем самым снизить риск аварии. Гражданскому населению вблизи [Курской] станции лучше эвакуироваться, потому что риск [аварии] с учетом близости боевых действий высокий.
Первые месяцы оккупации ЗАЭС
— Размещение войск на ядерном объекте снизить риск аварии явно не помогает.
— Да, это прямо противоречит принципам МАГАТЭ, а атаки дронами, которые осуществляют ВСУ, направлены именно на размещенные на территории ЗАЭС войска. К сожалению, Женевские конвенции признают любые объекты, где размещаются военные, тем более тяжелая техника, легитимной целью, хотя и нежелательной.
Мы видим, что на самой площадке Запорожской АЭС находятся российские военные, бронетехника, бронетранспортеры. Есть кадры, [подтверждающие], что они располагаются прямо внутри энергоблоков. Естественно, они прячут там технику, потому что понимают, что по этим объектам стрелять не будут. Но тем самым [россияне] делают их военными целями.
По сути, речь идет о провокации военных действий. Это в принципе безумие, что ядерные объекты могут подвергнуться атаке или захвату. Но если это неизбежно, ни в коем случае не надо штурмовать этот объект силой, стрелять из танков и тяжелого вооружения, как было в 2022 году, когда Россия захватывала Запорожскую АЭС. Нужно окружать объект и вести переговоры, а не штурм.
Точно так же не надо защищать объект до последнего камня — ядерная авария не будет стоить таких усилий, лучше вести переговоры. Желательно, чтобы представители МАГАТЭ на этих переговорах тоже присутствовали. Имело бы смысл сейчас отправить сотрудников организации и на Курскую АЭС — как наблюдателей, и в том числе как фактор сдерживания.
Как шла подготовка к миссии МАГАТЭ — и что произошло, когда она приехала в Энергодар
— При каком сценарии эскалации на ЗАЭС может произойти авария?
— Территория станции довольно большая, там очень много объектов. Уже были случаи, что по ЗАЭС прилетали снаряды. Но они либо вообще не попадали по объектам станции, либо задевали несущественные для ядерной безопасности конструкции. Но вот если что-то прилетит, например, в энергоблок — что после этого случится, уже большой вопрос.
Конечно, реакторное отделение само по себе — самое защищенное место на станции. На той же Запорожской АЭС, например, каждый реактор закрыт специальным бетонным колпаком. Однако как хорошо он сможет выдержать прямое попадание современного вооружения — неизвестно.
Защитная бетонная оболочка есть не у каждого реактора: например, на Курской АЭС ее нет. Есть, конечно, бетонная крыша реакторного отделения, но она была рассчитана для гражданских целей. Если крыша отделения будет пробита и если после этого будет попадание в работающий реактор, произойдет масштабный выброс радиации на десятки километров. По масштабу это вряд ли будет сопоставимо с Чернобылем, потому что тогда авария произошла в результате взрыва внутри реактора и за счет этого радиация [разошлась] гораздо дальше. Но последствия все равно будут очень тяжелыми. Поэтому худший сценарий — это попадание снаряда в работающий ядерный реактор.
Еще один вариант — если повредят какую-то важную систему, например систему охлаждения или систему связи с внешним энергоснабжением. Тогда может повториться фукусимский сценарий, когда реактор заглушили, но топливо для него все равно нужно охлаждать, а охладительные системы — повреждены. В итоге топливо начало плавиться, и произошел взрыв водорода, который привел к выбросам в атмосферу.
Так что лучший способ защитить АЭС — заглушить реакторы и при этом держать охладительные системы нетронутыми.
— Получается, перезапуск ЗАЭС «Росатомом» принесет мало пользы, но резко повысит вероятность аварии?
— Да, мы в «Беллоне» буквально месяц назад опубликовали доклад, где подробно проанализировали, что даст «Росатому» перезапуск станции. Мы посчитали, что им нет смысла запускать больше одного блока, потому что электроэнергию будет просто некуда девать. Энергосетей, которые отправят ее дальше оккупированных территорий, нет, а потребление на самих оккупированных территориях не очень большое.
Но даже если запустить один блок, возникнут большие проблемы с управлением, поскольку, если с этим источником энергии что-то пойдет не так, вся работа станции будет парализована.
Несомненно, это очень странная авантюра. Если «Росатом» считает, что перезапуск покажет, что «теперь Россия здесь навсегда», теперь здесь будет мирно и так далее, — это фантазия.
Мне кажется, даже разговоры о перезапуске повышают риски усугубления кризиса. Это [теоретически] еще один способ выторговать что-то в ходе переговоров. Надеюсь, до реального запуска дело не дойдет, тем более что зеркальная ситуация сейчас складывается вокруг Курской АЭС, и этот кризис лучше не обострять.
Еще об оккупации ЗАЭС
«Медуза»