«Новая газета» выходила более 30 лет, и все это время она работала под давлением: ее журналистам угрожали, на них нападали и убивали; газету лишили лицензии СМИ, а Минюст объявил «Новую» «иностранным агентом». В октябре 2026 года «Новую газету» решили выселить из офиса в центре Москвы и лишили ее возможности собирать донаты. После этого редакция сообщила о закрытии.
«Медуза» собирает отклики на закрытие «Новой газеты». Материал будет дополняться.
Арина Бородина
журналистка
Ужасно горько всё это, и всех слов не высказать, только сопереживать и поддерживать, как получается. «Новая газета» — это несколько эпох нашего времени.
Галина Юзефович
литературный критик
С утра нам всем поплакать. Несколько дней писала про вешки, по которым судишь о высоте паводка. Вот и еще одну — не вешку даже, а веху, большой яркий маяк — смыло мутной волной. Спасибо вам, дорогие коллеги. Спасибо за все. Лучше вас не было, нет и не факт, что будет.
Катерина Гордеева
журналистка
Это заявление, а не просьба о помощи, поскольку вряд ли можно чем-то помочь. Российская власть убила «Новую газету», газету с блестящей историей, газету, воспитавшую плеяду лучших журналистов страны, и некоторым из них профессия стоила жизни.
Газету, стоявшую прямо до самого конца, — думаю, именно в этом проблема.
Тем, кто не бывал в редакции «Новой», очень сложно объяснить, почему это место так важно для российской журналистики, почему многие журналисты, даже не работавшие в «Новой», считали его своим домом. Вот три выпуска, в которых мелькает редакция. Посмотрите. Этого больше не будет.
Елена Костюченко
Дмитрий Муратов
Елена Милашина
Вера Челищева
глава отдела судебной информации «Новой газеты»
А теперь о печальном. Символичное совпадение по датам для меня лично: ровно 20 лет назад, 1 ноября 2006 года, была принята в штат «Новой газеты». А 9 ноября 2026 года моей газеты больше существовать не будет. Ее лишили жизни. Лишила хунта, которая считает страну своей вотчиной.
Кирилл Мартынов
главный редактор «Новой газеты Европа», бывший редактор отдела политики «Новой газеты»
<…> Сегодня «Новая газета» объявила о закрытии. Завершилась 33-летняя история. Для меня «Новая» была опытом совместного проживания свободы в несвободной стране. Чем меньше свободы оставалось в России, тем больше мы искали ее дома, в Потаповском переулке, 3. Мой первый текст в «Новой» вышел в марте 2014 года, он был посвящен украинским курсантам в Севастополе, певшим у входа в морское училище свой гимн, когда рушился их дом. Мой последний текст был опубликован в газете 25 февраля 2022 года на русском и украинском. Я не знал, как его озаглавить, и подписал «Иди и смотри».
«Новая газета Европа» сегодня выступила с заявлением: «Мы уверены, что ценности газеты, основанной Михаилом Горбачевым, еще пригодятся родине. Сейчас их хранителями остаются читатели. Берегите себя, ведь однажды все будет по „Новой“».
Сергей Бабинец
глава правозащитного проекта «Команда против пыток»
Они убивают «Новую газету». Но свободу слова они никогда не смогут убить!
«ОВД-Инфо»
правозащитный проект
Для нас журналисты «Новой газеты» были и остаются примерами невероятной отваги и самопожертвования ради демократических ценностей. Власти уничтожили «Новую газету» потому, что не могли терпеть внутри России людей, которые даже в условиях цензуры и репрессий продолжают писать о важном.
Мы знаем, что Игорь Домников, Юрий Щекочихин, Анна Политковская, Стас Маркелов, Анастасия Бабурова, Наталья Эстемирова и другие журналисты, пострадавшие за свою работу, навсегда остаются в истории как образцы стойкости для нас и будущих журналистов. Что рассказанные истории и результаты расследований невозможно скрыть цензурой и избиениями до полусмерти. Что безукоризненная верность своим принципам вдохновила целые поколения россиян оставаться собою в тяжелые времена.
Спасибо «Новой» за вашу работу! Это было не напрасно!
Николай Кавказский
активист, бывший фигурант «болотного дела»
Газету объявили «иноагентом», выселяют из помещения, а банки отключили донаты. Сотрудники газеты подверглись многочисленным репрессиям… Когда я сидел по «болотному делу» — газета писала обо мне. В «Новой» вышел репортаж с пресс-конференции, состоявшейся после моего ареста, — «Тень Берии в Следственном комитете». «Новая» неоднократно предоставляла мне площадку для публикаций. Мне очень грустно от того, что история этого издания завершается. Это очередное поражение гражданского общества и победа путинской номенклатуры.
Ксения Собчак
журналистка
Закрытие «Новой газеты» — удар под дых. Верить не хочется, но придется.
«Новая» — коллектив смелых журналистов и людей. Они ориентир для многих из нас. Пока им позволяли работать в России, как будто еще была надежда на честность и объективность. И на то, что Муратов что-нибудь придумает, прикроет, человек все-таки уважаемый — не только потому что нобелевский лауреат, но и потому что очень много делал и для помощи больным детям, а это у нас все-таки в стране принято ценить и уважать независимо от отношения к политическим убеждениям. Но никто не всесилен.
Редакция пишет, да и в частных беседах люди говорят — это не мы закрылись, это нас убили. А ведь ради журналистики, свободы слова, нашего общества люди из «Новой» жертвовали жизнью, и не раз. Я так понимаю, на горизонте замаячило уголовное дело и всякие ярлыки, типа экстремизма и нежелательности. А русской тюрьмы даже не всем врагам пожелаешь, не то что своим. Тем более за политику, за слова.
Однажды придет время, когда «Новая газета» вернется. И в медиа, и в свой офис на Чистых прудах.
Илья Бер
журналист
Не знаю, что тут сказать. Я к сожалению не верю, что самая темная ночь перед рассветом. Скорее знаю, что дна нет.
Но тот факт, что газета, арендующая московскую недвижимость, сумела продержаться (и как достойно продержаться!) 4,5 года преступной полномасштабной войны России против Украины, — это подвиг и чудо. Что ж, это чудо завершилось. А журналистский подвиг коллег, думаю, в той или иной форме продолжится.
Виталий Манский
документалист
«Новая газета» умерла. Любая смерть — трагедия. Но мне кажется, в эту формулировку закралась ошибка. Умерла не «Новая газета». Умерла страна, в которой может существовать независимое, свободное медиа, выступающее против войны. Сегодня такая страна и такая газета — две взаимоисключающие реальности. Они не могут существовать в одном пространстве, в одной юрисдикции, под одной псевдоконституцией.
Поэтому так называемая смерть «Новой газеты» — как ни жестоко это звучит — лишь приведение происходящего к его логическому завершению. Сил ее авторам. Сил Дмитрию Муратову. Сил выжить и сохранить себя индивидуально в этом мороке.
И спасибо «Новой газете» за многолетний «Артдокфест» на ее сайте. За честь быть названным человеком года. За плакат моего фильма «Родные» на ее обложке за пару дней до большой войны. Это никогда не умрет. И когда-нибудь обязательно вернется. Даже если уже не при нашей жизни…
Наталья Синдеева
основательница телеканала «Дождь»
Дорогая редакция Новой, дорогой Дима и каждый журналист, продюсер, инженер, архивариус!! Дорогие читатели и зрители Новой газеты!! Без вас невозможно представить историю России, вы важнейшая часть этого тридцатилетия. И я уверена, что после короткой передышки вы найдете способ продолжить работать для всех нас. Мы очень ждем!! И мрак рассеется, я верю!
Илья Азар
журналист, бывший корреспондент «Новой газеты»
Если честно, я не верю, что «Новая газета» закрылась навсегда, и не сомневаюсь, что это временно. А сказать хочу одно: я работал во многих редакциях, обо всех остальных слышал от коллег и могу уверенно заявить, что редакции лучше (человечнее как к россиянам в целом, так и к своим сотрудникам), чем «Новая газета», и главного редактора лучше (достойнее и величественнее), чем Дмитрий Муратов, не было, нет и вряд ли будет.
Дмитрий Гудков
политик, бывший депутат Госдумы
Для меня «Новая» — это люди, с которыми мы были вместе много лет. Вот одна из важных для меня историй. В 2012 году мы пытались остановить «закон подлецов», запретивший американцам усыновлять российских детей-сирот. Многие дети были тяжело больны, закон буквально их убивал.
«Новая газета» тогда собрала более 100 тысяч подписей за его отмену. Чтобы представить петицию, я пригласил Дмитрия Муратова на заседание моего думского Комитета — по конституционному законодательству и госстроительству. Мы хотели вынести ее на пленарное заседание, но Комитет отклонил предложение. Тогда мы с Ильей Пономарёвым и Валерием Зубовым на основании петиции «Новой» внесли в ГД законопроект об отмене этого людоедского закона. Мы понимали, что шансов нет, но решили, что обязаны сделать всё возможное, чтобы защитить детей, которых власть сделала заложниками политической мести.
Прошло 14 лет. Сегодня та же власть уничтожает уже саму «Новую газету». Я горжусь тем, что мы были и остаемся вместе. Дорогие друзья из «Новой», спасибо вам за работу. Уверен, что история на этом не заканчивается.
Александр Архангельский
писатель, литературовед
На следующий день после юбилея создателя «Новой газеты» [Дмитрия Муратова] она закрылась, остановившись точно у той черты, за которой угроза преследований становится гарантией.
Сергей Титов
главный редактор «Осторожно, новости»
Осторожно, в посте есть мат.
Всё, что происходит многие годы, — уже давно «постыдная страница в истории российских медиа» (ну и страны), но даже по меркам нынешних темных двадцатых это конкретное обновление пиздеца воспринимается с большой болью. Издание, из-за которого многие хорошие журналисты вообще выбрали эту профессию, которое, по сути, является нашим национальным достоянием и поводом для гордости, все-таки додавили.
Ничего удивительного, и вообще, какое это великое достижение, что они столько лет простояли, — держались несмотря ни на что. Но вот сил у них больше нет, вот убит еще один источник внутри страны, который позволял знать, что на самом деле с ней происходит, а не только из сводок официальных органов нашей дорогой правящей партии.
Екатерина Фомина
журналистка, бывшая корреспондентка «Новой газеты»
На первой фотографии моя первая в жизни пресс-карта. Я пришла в «Новую газету» в 18 лет и провела в этой редакции в Потаповском переулке 8 лет. С сегодняшнего дня газеты больше нет — российские власти ее добили. На самом деле это было задумано давно, медленное убийство продолжалось долго, просто в последние годы существовать настоящей журналистике в России стало категорически не положено.
Мы с «Новой» ровесники, я росла — она фиксировала, какой становится современная Россия, указывая на ее неприглядные, страшные недостатки. Убитые журналисты, журналисты, пострадавшие от нападений. Все это ради того, чтобы история России была написана хоть чуточку честнее, а имена причастных к злу были названы.
Мои восемь лет в «Новой» были непростыми — это было становление в журналистике, это было настоящее высшее образование ввиду отсутствия такового на журфаке. Видеть, как убивают то, что для тебя свято, — тяжело и больно.
Борис Акунин
писатель
Несколько месяцев назад я принимал участие в дискуссии (как же они надоели!) о том, следует ли считать РФ еще авторитарным или уже тоталитарным государством. Нет, не следует, утверждал мой ученый оппонент. И как доказательство приводил существование «Новой газеты»: мол, в тоталитарном государстве такое СМИ существовать не может.
«Новая газета», действительно, в последние годы выглядела странной аберрацией. Теперь всё встало на свои места. Надеюсь, больше не придется дискутировать на эту тему. Газета закрыта, и вопрос закрыт. И еще раз повторю. Люди, которые, находясь в России (а не в безопасном далеке), ведут себя смело и с достоинством, вызывают огромное уважение.
Спасибо им. See less
Зинаида Бурская
бывшая корреспондентка «Новой газеты»
Мой младший сын Юра никогда не был в России. Старший, Илья, бывал, помнит, скучает, задает вопросы, мы много говорим о России, Украине, войне. Почему-то я часто представляла, как однажды прилечу в Москву с мальчиками и обязательно пройду вместе с ними по коридорам «Новой» в Потаповском. Чтобы они увидели, какая у меня была классная редакция. Чтобы в редакции узнали, какие классные получились мальчики. Окей, похоже, не привезу, не пройдем.
Новая газета — она про что? Она про то, чтобы находить человека в человеке. Это нельзя запретить — ни отзывом лицензии, ни блокировкой счетов, ни разрывом договора аренды. Но можно добровольно от этого отказаться, упорно переоткрывая в человеке убийцу и насильника. Что и произошло.
Хочу верить, что еще будет большой запрос на человеческое. Хочу верить, что билет, подписанный Муратовым, действительно бессрочный.
P. S. Дорогая редакция, я с вами
Максим Гликин
журналист
Новую отменили. Потрясает само сочетание этих слов. Архаика под улюлюканье и крики гойда торжествует над прогрессом. Пока что так. Газета Муратова всегда была Новой — новое дыхание, новые люди — в нормальном смысле слова, а не в кириенковском (думском) — новое слово в журналистике. Это чувство усиливалось тем, что мой первый главный редактор Егор Владимирович Яковлев относился к Диме (так он называл Муратова) по-отечески. Их, молодых, нужно поддерживать, они на грани выживания, надо подогнать к ним спонсоров, повторял он. Тогда еще, кажется, она была «Новой ежедневной».
Она и тогда, в 90-х, периодически барахталась на грани выживания — кто бы мог подумать, что она продержится на грани 30 лет — и переживет сверхновые звезды начала нулевых.
Да, там были новые слова и новые способы их произнесения. Легендарные эпиграфы-афоризмы Акрама Муртазаева над полосами и его не менее выдающиеся заголовки — которые уже не развидеть. Открываешь двухполосное расследование, длинное, сволочь… Но каков заголовок на обе полосы: «Малая земля была неприступной. Стала преступной». Как не прочесть! Муртазаев был знаменит еще и пловом. Во время моего единственного посещения коллег на Потаповском мне предложили: не торопись уходить, сейчас будет главное блюдо. Муртазаев уже поставил на огонь рис!
Муратов тогда сказал мне: если закроют Общую, я сразу заберу вас двоих — тебя и Политковскую. В отношении Ани он сдержал слово. Она продолжила заниматься расследованиями, с каждым годом все более крутыми. А я ушел в политику, вслед за своими героями — бандитами 90-х, пересевшими в Думу и на другие важные веточки власти. Как и предсказывал Муратов, Общую закрыли, и в Новую ушли многие из наших, костяк редакции. И я всегда помнил об этом — если что, попрошусь к своим. Есть такой уютный запасной аэродром (как в другом смысле — есть Израиль). Не пришлось, но ревниво следил — и иногда думал, ну что за херней занимаюсь, когда Политковская, Щекочихин, Измайлов творят историю… А иногда малодушно думал — зато останусь живой. Пули уже свистели со всех сторон. И яд тоже капал.
В Переделкино хозяин дачи, где я остановился, как-то утром сказал — а пойдем к Щекочу? Он живет тут рядом. Хозяин был под два метра роста, свесился через забор журналиста-депутата и крикнул — эй, Щекоч, выходи. Опохмелимся! Знаменитый сосед вышел — сонный, в каком-то наскоро накинутом халатике, с трудом переставляя ноги и улыбаясь своей не менее знаменитой детской улыбкой… Таким он и остался в моей памяти.
Во многих газетах к началу нулевых уже были погибшие — можно сказать, на посту. В «Общей» тоже. Мы долго шли по довольно короткой Гончарной улице, от редакции до церкви отпевать Надю Чайкову, убитую в Чечне выстрелом в затылок, со связанными руками. Убитую видимо, федералами или чекистами. И я навсегда запомнил слова Виталия Ярошевского уже на кладбище: «У меня есть два главных аргумента против войны: мой старший сын и мой младший сын». Виталий 10 лет работал замглавного в Общей и еще 20 — в Новой. Это были сообщающиеся сосуды, домик на Потаповском и для меня был родным.
Нас убили, пишет родная редакция. Так нужно писать, чтобы услышали. Но нет, нас не убьешь. Муратов даже не представляет, сколько людей вобрали в свои легкие то новое дыхание, те новые слова, те новые смыслы, которые дала его Новая. И вообще смысл жить и писать.
Материал дополняется
Читайте также
- «Нас убили». Полное заявление «Новой газеты» о закрытии