В международный прокат выходит «Черный шар» — масштабный фильм режиссерского дуэта Хавьера Амбросси и Хавьера Кальво, известных в Испании под прозвищем «Лос Хавис». В картине три сюжетных линии: одна вдохновлена утраченной пьесой знаменитого испанского модерниста Федерико Гарсиа Лорки, а две другие повествуют о судьбе этого текста. Есть все основания ожидать, что «Черный шар» окажется среди фаворитов «Оскара» и других престижных премий. Кинокритик Антон Долин, однако, увидел в этой картине больше пафоса и китча, чем откровений.
Начало «Черного шара» невозможно забыть. Гражданская война в Испании, середина 1930-х. Жители сонной деревушки готовятся к большому событию: над их головами пролетят военные самолеты дружественной фашистской Италии. Настроение приподнятое, духовой оркестр собирается урезать приветственный марш, дети и женщины учатся отдавать приветствие, вскидывая руку к небу. Гул моторов приближается, оркестр начинает играть… и тут итальянцы открывают по деревне огонь. По-видимому, не разглядели сверху, над врагами летят или союзниками.
Праздник оборачивается кровавой неразберихой. Камера выхватывает из толпы растерянного молодого человека — трубача, вцепившегося в свой бесполезный инструмент. Чудом оставшись не задетым выстрелами, он пробирается через трупы и развалины к разбомбленной церкви, и взбирается на гору хлама, которую венчает поверженная статуя святого Себастьяна, утыканного стрелами.
Это католический святой-мученик, неформально признанный квир-иконой. Не случайно герой фильма носит то же имя: Себастьян. Бедняга еще не успел понять, на чьей он стороне в этой войне, а уже потерял дом, призвание и погибшую под пулями итальянцев мать. Теперь он пехотинец в войсках националистов, приставленный охранять в стенах католического монастыря — пока здесь расположен полевой госпиталь — раненого офицера-республиканца.
Рафаэль Родригес Рапун в отличие от Себастьяна — реальное историческое лицо, бывший артист и футболист, который был последним возлюбленным поэта и драматурга Федерико Гарсиа Лорки. Оба погибли во время той войны, были расстреляны с разницей в год. В момент встречи с Рапуном крестьянин Себастьян ничего не знает ни о поэзии, ни о любви. Краткое и трагическое знакомство навсегда изменит его судьбу.
Неслыханный масштаб как замысла, так и исполнения «Черного шара» — киноромана, основанного на четырех страницах, уцелевших из утраченной пьесы Лорки, — делает картину «Лос Хавис» уникальной (так в родной для них Испании прозвали дуэт двух Хавьеров, Кальво и Амбросси, бывших партнеров, а теперь просто соавторов). В центре этой амбициозной фрески — подавленное гомосексуальное желание, соединяющее единой сюжетной нитью лейтмотивы творчества, войны и исторической памяти.
В Каннах «Черный шар» был отмечен призом за режиссуру, разделенным с «Фатерляндом» Павла Павликовского. В Торонто получил единственную (и потому особенно престижную) официальную награду: приз зрительских симпатий. В разное время тот же трофей вручали картинам «12 лет рабства», «Зеленая книга» и «Земля кочевников»: позднее все они выиграли «Оскар» за лучший фильм года.
Линия встречи простодушного Себастьяна — актерский кинодебют музыканта-звезды Гиттарикаделафуэнте — с рафинированным интеллектуалом Рапуном (модель и телезвезда Мигель Бернардо) в фильме центральная, в прямом смысле слова. Душещипательную мелодраму о двух уязвимых и нежных сердцах, зажатых в тиски смертоносных обстоятельств, обрамляют другие связанные сюжеты. Они развиваются параллельно, постепенно соединяясь.
Более ранний по времени, отнесенный к 1932-му, изображает еще республиканскую довоенную Испанию. Герой, целеустремленный, но застенчивый юноша по имени Карлос (первая роль начинающего писателя Мило Куифеса), получает «черный шар» — то есть отказ — при попытке вступить в гранадский мужской клуб. Ведь туда не принимают гомосексуалов. Это сперва экранизация, а затем уже чистая фантазия на тему недописанной пьесы Лорки, который намеревался впервые в испанской литературе открыто затронуть личную для него, болезненную и табуированную тему. Использованный здесь киноязык — насыщенно-символический, поэтически условный.
Более поздний сюжет разворачивается в далеком 2017-м. Его структура напоминает многослойные драмы Педро Альмодовара — исполнительного продюсера «Черного шара» и ролевой модели дуэта Хавьеров. Альберто (Карло Гонзалес, известный ролями на телевидении) — молодой гей, интеллектуал, изучающий квир-мотивы в европейском фольклоре, — внезапно получает весть о смерти дедушки, с которым толком не был знаком. Приезжая, вопреки протестам матери, в захолустье за завещанием и наследством, он неожиданно становится обладателем бесценного сокровища: манускрипта Лорки, считавшегося безвозвратно утраченным. Как эти страницы могли попасть в руки деда, затворника из глухой деревни, которого собственная дочь считала убежденным фашистом?
«Черный шар» произведет сильное впечатление, вероятно, даже на закоренелого гомофоба. С этой богатой, эмоциональной и технически сложной картиной гомосексуальные авторы и персонажи окончательно входят в мейнстрим. Была, конечно, «Горбатая гора», но ее ЛГБТК-сообщество закономерно обвиняло в консерватизме и шаблонности преимущественно «гетеросексуального взгляда» на однополую любовь. К «Черному шару», насквозь пропитанному гомосексуальной иконографией и поэтикой, подобные претензии предъявить будет труднее.
Добавьте к этому искусно выстроенный сценарий, в котором сразу читается сериальный бэкграунд Кальво и Амбросси (у них на счету прежде был лишь один полный метр и три успешных телефильма). Эклектичный эффектный саундтрек Рауля Рефри — в диапазоне от аутентичного фламенко до авангардно-дисгармоничной музыки для духового оркестра. Наконец, пижонскую операторскую работу каталонки Грис Джорданы (здесь есть и рискованные панорамы, и съемки сложных сцен одним планом). И получите бесспорный хит.
Для национальной культурной традиции «Черный шар» обладает чертами произведения ортодоксального, «моментальной классики», и одновременно ревизионистского. С одной стороны, Хавьеры объединяют в одном фильме канонические мотивы испанского модернизма — переосмысление католичества, страстная поэзия Лорки, живопись Хоакина Сорольи (его знаменитые сцены с обнаженным купаньем воспроизведены в рискованном пляжном ню-этюде с солдатами). С другой, вслед за Альмодоваром взрывают привычную испанскую сдержанность и патриархальность жгучей исповедальностью.
Преемственность дополнительно подчеркнута вставным эпизодом с артисткой кабаре Нене Ромеро, которая выступает перед восторженными военными-фалангистами и тайно тоскует по сексуальной свободе рухнувшей республики. Эту героиню, инициирующую Себастьяна во вселенную запретных желаний, сыграла муза позднего Альмодовара Пенелопа Круз. Вторая крупная женская роль — американки, изучающей скрытые квир-мотивы в испанской культуре, — досталась Гленн Клоуз. Без обеих «Черный шар» вполне мог бы обойтись, их присутствие на экране имеет скорее декларативный и символический характер, чем содержательную функцию.
В некотором смысле обидно, что грандиозный по всем формальным показателям фильм пытается, но никак не может сказать своему зрителю хоть что-то, выходящее за рамки прогрессивной и общепринятой банальности.
Линия «черного шара», явно страдающая от драматургического дисбаланса между диалогами гениального Лорки и сценарием мастеровитых сериальщиков, сводится к необходимости даже перед лицом Вечности с большой буквы (в одной зрелищной сцене Карлос оказывается на склоне заснеженной горы, в лиминальном пространстве между жизнью и смертью) оставаться верным себе — и не бояться «выходить из шкафа». Лав-стори Себастьяна и Рафаэля, конвоира и пленника, стилистически напоминает позднего Никиту Михалкова с его бесконечным любованием статными юнкерами, солдатами и офицерами. Обретение Альберто семейной и культурной идентичности через посмертное знакомство с дедом — и, конечно, через Лорку — грешит нравоучительностью и в любом случае проигрывает в эмоциональной убедительности «Параллельным матерям» того же Альмодовара. Хотя тематическая близость очевидна: тени Гражданской войны до сих пор нависают над Испанией, многие тайны так и не выкопаны из-под земли.
К финалу повествование становится все более пафосным, чему способствует отсутствие даже намека на юмор и тем более самоиронию. Выспренность интонации и оперный (или блокбастерный) размах придают эстетике «Черного шара» оттенок гламурного шика — и привкус откровенного китча. Может ли это помешать эпохальному творению Амбросси и Кальво собрать ворох наград, включая «Оскара»? Отнюдь. Напротив, понятная и эмоциональная манера будет способствовать премиальному и прокатному успеху.
Возможно, мир давно ждал от Европы гомоэротический эпос, по изобразительным качествам не уступающий Голливуду «золотого века». Тем удобнее, что содержание картины напоминает набор старательно сформулированных лозунгов. Любовь прекрасна, война ужасна. Гомофобия позорна, принятие себя целебно. Фашизм отвратителен, Лорка — великий испанский поэт. И ведь не поспоришь.
Фильм, получивший награду в Каннах вместе с «Черным шаром»
- Канны-2026. «Фатерлянд» — лучший фильм Павла Павликовского Томас Манн и его дочь Эрика возвращаются в послевоенную Германию — после 16 лет эмиграции
Антон Долин