В октябре в мировой прокат вышел фильм «Социальная расплата» (The Social Reconing) режиссера и сценариста Аарона Соркина — о том, как руководство крупнейшей в мире соцсети Facebook и ее создатель Марк Цукерберг не только не регулируют, но, напротив, поощряют публикацию и распространение разжигающего контента в соцсети. Картина потерпела провал в прокате как в Штатах, так и за рубежом.
Кинокритик Ирина Карпова посмотрела «Социальную расплату» и полагает, что фильм вовсе не так плох, как представляют его критика и кассовые сборы: один из лучших англоязычных драматургов современности Аарон Соркин с присущей ему страстью создает миф об Америке и ее институтах, а его размышления о демократии и ответственности заслуживают того, чтобы посвятить фильму два часа своего времени.
YouTube
В 2010 году ведущая культурная обозревательница «Гардиан» Шарлотта Хиггинс взяла на Эдинбургском фестивале интервью у букеровской лауреатки писательницы Антонии Байетт. Та представляла недавно вышедшую «Детскую книгу». Помимо литературы — как сегодня писать о настоящем, что представляет собой жизнь сегодня, что такое реальное — они обсуждали Twitter (ныне X) и Facebook. Беседа, длившаяся меньше десяти минут, затронула пласты смыслов, для которых многим другим потребовался бы пятичасовой хронометраж.
Байетт говорила, что мы живем в мире, где религия — ритуал, практиковавшийся веками, — вытеснена, и место бога оказалось вакантно. В результате людям стало гораздо труднее идентифицировать себя. Как понять, кто ты, когда церковь перестала быть контролирующим элементом, а остались лишь СМИ, рассказывающие, как жить, кого ненавидеть, как одеваться и что читать? Как быть с соцсетями, в которых показывают индивидууму, в чем он похож на остальных или отличается от них? Что такое Facebook и Instagram, если не бесконечное зеркало, в которое ежедневно смотрятся миллиарды?
Писательница признавалась, что сама не понимает, зачем, например, писать твиты, если можно просто промолчать. Однако при этом считала, что за этим стоит экзистенциальный вопрос: существуешь ли ты, если никак не сообщаешь миру об этом — поступком, словом или постом? «Так что же, Twitter и Facebook — это новый бог?» — спросила ее Хиггинс. «Да, — ответила Байетт. — Но я уже слишком стара, чтобы писать об этом».
В том же 2010 году вышел фильм Дэвида Финчера «Социальная сеть» о том, как несколько гарвардских студентов создали «нового бога» — Facebook. Автор сценария Аарон Соркин получил за эту работу «Оскар». В «Социальной расплате» Соркин выступает еще и режиссером.
Цукерберг — единственное, что объединяет «Социальную сеть» и «Социальную расплату». Вообще «Социальная сеть» Финчера и Соркина — невероятно увлекательная, но тягомотная судебная драма, внутри которой скрывается ответ на вопрос из советского кинофильма «Обыкновенное чудо»: «А что ты сделал из любви к девушке?» С такой мотивацией Марк Цукерберг (его у Финчера играл сдержанно-невротичный Джесси Айзенберг) вербально облил ее помоями в «Живом журнале», взломал сайты гарвардских общежитий, взял оттуда фотографии студенток и создал сайт Facemash, где любой желающий мог принять участие в составлении рейтинга самых привлекательных девушек на кампусе. До создания Facebook оставались одна судьбоносная встреча и пара недель времени.
Соркина и Финчера интересовало не устройство «нового бога», а то, как уязвленное мужское эго бьется в клубке противоречий — продемонстрировать всю свою интеллектуальную мощь и стать новым Биллом Гейтсом, чтобы покорить отвергнувшую его девушку, или просто отомстить ей.
«Социальная расплата» по своему каркасу больше напоминает прославившую Соркина пьесу, а впоследствии и фильм «Несколько хороших парней» — противостояние одиночки-идеалиста и системы.
В 2019 году блестящий аналитик данных Фрэнсис Хаген — в исполнении Майки Мэдисон — работает в отделе Facebook с трудно переводимым на русский названием Civic Integrity. Хаген, за плечами которой опыт в Google и Pinterest, пришла в корпорацию Цукерберга именно ради этого подразделения «гражданской ответственности». В его задачи входили борьба с дезинформацией и контроль за алгоритмами рекомендации.
Довольно быстро Фрэнсис осознает, что алгоритмы Facebook не понижают, а продвигают радикальные группы и разжигающий контент, но в попытках объяснить это руководству наталкивается на непробиваемую стену. Тогда Хаген идет с собранными материалами к журналисту The Wall Street Journal Джеффу Хорвицу. Его играет Джереми Аллен Уайт.
В другом таймлайне — 2021 год, Марк Цукерберг (Джереми Стронг) готовится к выступлению перед Конгрессом. Его ждут вопросы о политике Facebook в отношении ключевых на тот момент событий: штурма Капитолия сторонниками Дональда Трампа, считавшего победу Джо Байдена на выборах-2020 подтасованной, а также распространении антиваксерских и конспирологических QAnon-взглядов в соцсети.
Наконец, законодателей интересует пересмотр раздела 230 — ключевой нормы для американских IT-компаний, освобождающей интернет-платформы от юридической ответственности за публикации пользователей. Цукерберг в фильме говорит: «Мы — пробковая доска, на которую каждый может прикрепить свой пост». Пока глава соцсети отрабатывает возможные каверзные вопросы с командой и выбирает цвет галстука, The Wall Street Journal готовит серию разоблачительных публикаций о Facebook и его модерации. Теперь у газеты есть свидетельства бывшего сотрудника компании.
Обе временные линии — 2019 и 2021 годов — начинают вращаться, как вода, утекающая в воронку. Соркин здесь страстен и убедителен, а порой — невероятно смешон и ироничен. Звучат те самые пулеметные очереди диалогов, которые невероятно умные люди выпускают друг в друга, — за них мы и любим сценариста. Эх, если бы только «Социальная расплата» была аудиоспектаклем.
К сожалению, постановка кадра и мизансцены напоминают дневной сериал уровня телеканала «Россия 2». Ощущается огромный опыт Соркина на ТВ, однако в фильме для постепенного раскрытия персонажей и выстраивания эмоциональной связи со зрителем ему просто не хватает хронометража.
Судьбы Америки и человечества в «Социальной расплате» обсуждаются на скамейке, словно герои пережидают дождь в детском саду, но в тысяче выдающихся фильмов важные темы решались точно так же.
Майки Мэдисон своим обаянием и харизмой делает многое, чтобы зрители прониклись убежденностью ее героини. Но данные американского и мирового бокс-офиса показывают, что ее усилий, увы, недостаточно. Не спас картину и Джереми Стронг, один из лучших актеров современности, играющий Цукерберга одной только мимикой и жестами так, что — точно подметил главред The New Yorker Дэвид Ремник — он еще не произнес ни слова, но мы уже знаем, кто перед нами.
Провалился ли фильм Соркина из-за того, что он плохо снят? Производственный бюджет «Социальной расплаты» составил 30-40 млн долларов, за месяц в кинотеатрах она собрала около 17 млн, и аналитики сомневаются, что при таких темпах лента сможет окупиться. Для сравнения, «Социальная сеть» при бюджете в 40 млн долларов собрала по миру 225 млн долларов.
Просто Соркин опоздал со своим фильмом как минимум на пять лет. Он сам признает, что ситуация в мире и в сфере модерации контента лишь ухудшилась. Он хотел, чтобы «Социальная расплата» оставалась актуальной во все времена, но уже в этом октябре фильм выглядит ретро-историей о том, как трудно Марку Цукербергу далось решение забанить Трампа.
У фильма есть и амбивалентность, которая, возможно, сослужит ему хорошую службу, ведь со временем показанные события станут не недавним, а уже далеким прошлым. Позиция Соркина предельно ясна, сомнений в том, на чьей он стороне, нет никаких. Еще до выхода картины он сформулировал ее в обращенной к Цукербергу колонке для The New York Times. По его мнению, Facebook не защищает свободу слова, а посягает на истину. Правда, у Соркина пространство, где пересекаются деньги, бизнес, идеи, чувства и контроль, сгущает, а затем размывает кажущийся предельно четким нарратив.
Персонаж-расследователь воплощает консервативную силу прессы и, вероятно, взгляды самого Соркина: раньше «доступ к микрофону» был только у проверенных профессионалов и всё проходило через фактчекинг, а теперь «к микрофону» может подойти кто угодно. В этот момент я вспоминаю слова Антонии Байетт. Героиня Мэдисон словно возражает ей словами о том, что соцсети работают на демократизацию общества и дают слово тем, кто раньше не мог быть услышан. Герой Джереми Аллена Уайта парирует: демократия — лучшая форма управления государством, но не лучшая форма для всего.
На самом деле «Социальная расплата» деликатно показывает, что внутри «новых богов», через которых мы узнаем и определяем себя, скрываются инструменты контроля. Они действуют иначе, чем церковь, государство или пресса, однако и они требуют от последователей своей собственной жертвы.