23 октября 2026 года в рамках обмена пленными вернулись 270 украинских пленных. Среди них – 35 бойцов "Азова", которые участвовали в обороне Мариуполя, а после приказа высшего военно-политического руководства Украины вышли с завода "Азовсталь" и оказались за российской решеткой.
Обмен для пленного часто становится эмоциональным, неожиданным событием, о котором еще вчера невозможно было и догадаться. Утром ты еще ешь баланду и думаешь, как провести свой вечер в камере или в бараке, а тут приходит корпусной и говорит: "Собирайся с вещами!".
Что это? Новый этап? Новая зона или тюрьма? Любой заключенный встречает этот момент с сильным волнением: куда отправят, как примут, будут ли бить и пытать, какие люди будут окружать.
И редко в этот момент думаешь об обмене, потому что этапирований в разные колонии и тюрьмы было много, а заветной свободы так и нет.
"Обычно ребята и девушки не знают, что едут на обмен. Некоторых за 4,5 года "обменивали" по несколько раз, поэтому они с большим недоверием относятся к таким утверждениям и больше склоняются в такие дни к тому, что это просто еще один этап.
Понимание, что они едут на обмен, появляется тогда, когда ребята прибывают в Беларусь, а окончательная радость наступает, когда уже пересекают границу с Украиной", – рассказывает УП руководительница АЗОВ.Сопровождение Рина Резник.
Сам обмен – это лишь первая часть пути бывшего пленного на воле, впереди его ждут долгая реабилитация и восстановление. О том, в каком состоянии бывшие пленные возвращаются домой, какая помощь им нужна и сколько азовцев до сих пор остаются в плену, – читайте в УП.Коротко.
Первые дни после обмена
Путь на свободе начинается с обязательной реабилитации. Она длится 21 день в специализированных военных госпиталях и центрах реинтеграции. Но может затянуться и на несколько месяцев, в зависимости от потребности.
"Мы встречаем ребят, и там они проходят первичный медицинский осмотр. Он нужен не для того, чтобы прямо на месте человека начать лечить, а для того, чтобы понять, нуждается ли он в срочной перевозке в специализированный центр или может вместе со всеми ехать по стандартному маршруту в Центр реинтеграции.
Здесь человека почти месяц будут лечить, восстанавливать ему документы, с ним будут работать СБУ и контрразведка", – объясняет Резник.
Освобожденным сразу привозят вещи первой необходимости: спортивные костюмы, кроксы и кроссовки, футболки, шорты, нательное белье, шапку и куртку, средства для ухода за волосами, телом, лицом и прочее. Это нужно, чтобы бывшие пленные могли чувствовать себя свободно и у них было ощущение, что "у меня есть мои собственные вещи".
Кроме того, в больнице Национальное информационное бюро обеспечивает освобожденных из плена военнослужащих мобильными телефонами, поскольку им важен контакт с семьями.
"Через неделю после обмена ребята выглядят гораздо бодрее, у них румяные щеки и огоньки в глазах. Видно, что они до сих пор рады тому факту, что наконец дома. Сбалансированная еда, отдых, побратимы и семьи рядом особенно способствуют улучшению их состояния", – подчеркивает Ясочка Морюшкина из АЗОВ.Сопровождение.
Плен, который затянулся на 4,5 года, – это большой срок. Освобожденные фактически возвращаются в абсолютно новую для себя реальность. Но помимо ощущения свободы и мира, который снова открыт перед ними, важно отношение общества, понимание, что о пленных не забывали, хотя в кремлевских застенках россияне говорили иначе.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Голоса, которые стихают. Почему на акции Free Azov выходит все меньше людей
"Вдоль всей дороги от границы ребят приветствовали с флагами, их встречают совершенно разные люди, которые боролись за их возвращение на волю.
После освобождения они узнают и удивляются многому. Больше всего за 4,5 года плена удивляет то, что война стала другой, гораздо более технологичной, "Азов" разросся до масштабов бригады, корпуса и Группировки войск.
А еще появился чат GPT", – добавляет Морюшкина.
Трогательная встреча друзей после плена
После последнего обмена сеть облетело фото четырех друзей: молодые ребята в камуфляже, которые вместе держат оборону Мариуполя в начале 2022 года. На втором снова они, но уже после возвращения в Украину из плена. Самого младшего из них, Максима, обменяли 6 мая 2023 года, Артема – 15 мая 2026 года, а двух Дмитриев – 23 октября.
Четверо друзей смогли наконец снова встретиться лишь спустя более 4 лет. Их первый разговор был о том, что нужно обязательно повторить фото, которое сделали еще до неволи. Для каждого из них этот снимок легендарный и очень много значит.
"Мы вспоминали об этом фото и очень надеялись, что оно сохранилось. Очень многих фото и видео, к сожалению, уже нет", – отметил в разговоре с УП азовец Артем Вишняк.
Боец рассказал, что его друзья после обмена были приятно шокированы возвращением. Состояние их здоровья неудовлетворительное – как и у большинства освобожденных военнопленных.
"Друзья спрашивали, что их ждет дальше, потому что я недавно сам был освобожден из плена. Они знали, что я могу подсказать им актуальную информацию. Спрашивали, чем занимаюсь, спрашивали о подразделении, просили уже присмотреть для них место в войске. Уже договорились обязательно вместе погулять – мы мечтали об этом в плену", – рассказал Вишняк.
Он вспоминает, что первые 3 недели после возвращения из неволи давались ему очень тяжело: много новой информации, организационных моментов и внимания, а кроме того – множество врачей вокруг. Поэтому Артем Вишняк после своего обмена чувствовал себя очень рассеянным.
"Быстро устаешь и никак не можешь оторваться от телефона. Сейчас уже вполне привык к нормальной жизни. Друзьям советовал нормально обследоваться, не спешить с интенсивными физическими нагрузками", – сказал боец.
Цена плена
Азовцы для россиян стали главной мишенью для пыток и истязаний. Наиболее жестоко над ними издеваются в колониях, расположенных в самой России. У людей, которых держали там, заметны последствия пыток – и не обязательно только снаружи на теле. На снимках врачи находят старые переломы и внутренние травмы, которые не лечили.
Пропаганда Кремля демонизирует азовцев, а особенно слепо верят в эти истории россияне, которые не участвовали в боевых действиях и никогда не сталкивались с "Азовом" на поле боя. Соответственно, отношение к азовцам – безжалостное и бесчеловечное.
"Больше всего им (бойцам "Азова" – УП) давала стимул все это время держаться вера в то, что они вернутся, что Украина точно будет за них бороться и вернет каждого", – отметила Ясочка Морюшкина.
И сотни из них уже дождались, теперь они дома. В Службе сопровождения бригады говорят, что у азовцев, которых освободили из плена 23 октября, за почти 4,5 года неволи не осталось острых медицинских состояний, требующих неотложной помощи, – все болезни стали хроническими, ведь с момента выхода в плен прошло слишком много времени.
Тенденция лишь усиливается – с каждым обменом становится все меньше военных, которым нужна немедленная хирургическая помощь. Но это не означает, что у ребят легкие нарушения здоровья. Наоборот – их ждет долгое лечение.
Самые частые проблемы у освобожденных из плена – потеря веса и проблемы с желудочно-кишечным трактом. Поэтому их восстановление уже после возвращения в Украину должно быть безопасным и постепенным.
"В первые две недели самое сложное – это отказывать ребятам в желании поесть что-то вкусное. Им нельзя McDonald's, жирную или очень соленую еду в первые дни (после освобождения – УП). Нужно постепенно восстанавливать функционирование желудочно-кишечного тракта, чтобы потом не стало хуже. Это всегда очень щемящее чувство – нам, конечно, хочется накормить их всем самым вкусным. Но вопрос здоровья всегда будет первоочередным", – рассказала Рина Резник.
Почти у всех бойцов после плена медики диагностируют проблемы с суставами, а также с зубами, которые в течение нескольких лет портились из-за недостаточной гигиены. Большинству военных нужны удаление зубов и последующая имплантация. И это, к сожалению, до сих пор не покрывается государством, подчеркивает руководительница Службы сопровождения 12-й бригады.
Лечение одного бойца после плена стоит сотни тысяч гривен, иногда сумма достигает миллиона, рассказали в АЗОВ.Сопровождение. Если освобожденному нужно стоматологическое лечение с протезированием – это от 100 тысяч гривен. Если же ситуация хуже и у человека вообще нет зубного ряда – речь идет о сотнях тысяч на восстановление.
"Государство предоставляет одному бойцу более 25 тысяч (гривен – УП) на лечение зубов, а также чуть больше 30 тысяч на протезирование – в год. Это вообще не те суммы, которые нужны", – объясняет Резник.
Многим освобожденным из плена нужно менять тазобедренные суставы. Качественная операция, которая позволит избежать повторного вмешательства, тоже обходится в сотни тысяч гривен.
При этом государство со своей стороны гарантирует ребятам и девушкам после плена пребывание в центре реинтеграции в течение 3 – 4 недель. После этого они продолжают лечение как все остальные военнослужащие Сил обороны, но с целым дополнительным "букетом": более серьезными травмами, проблемами и хроническими последствиями после лет пребывания в самых страшных российских колониях.
"В Украине нет индивидуального пакета для освобожденных из плена, который покрывает НСЗУ или другая структура. Грустно, что нет государственной программы, которая позволяла бы покрыть все для ребят и девушек, которые вышли в плен по приказу, находились там в нечеловеческих условиях 4,5 года, которых пытали в худших колониях", – высказалась руководительница АЗОВ.Сопровождение.
Азовцы в плену: цифры
***
Пленных из "Азова" приговаривают к десяткам лет или пожизненному заключению за участие в "террористической организации", что осложняет обмены. Россияне воспринимают военных подразделения не просто как мобилизованных в Силы обороны, а как своих идеологических врагов.
Вопрос обмена азовцев часто становится политическим, например, когда россияне хотели получить за них Медведчука или срочников, которых украинские войска взяли в плен во время проведения Курской операции.
"Даже в больших обычных обменах азовцев очень мало. Среди защитников Мариуполя тяжелее всего менять именно "Азов". Наше подразделение демонизировано в России, им нужно поддерживать собственную пропаганду", – рассказывали УП в пресс-службе 12-й бригады специального назначения "Азов" НГУ.
Однако за этими холодными политическими торгами скрывается ужасная гуманитарная реальность, ведь цена каждой задержки и годы плена измеряются здоровьем наших защитников.
После каждого нового обмена военнопленными, глядя на украинских бойцов, искренне не понимаешь: как можно обращаться с людьми, чтобы довести их до такого ужасного состояния. Но это не преувеличение и не страшные истории, а реальность.
Возвращать бойцов "Азова" чрезвычайно сложно еще и потому, что за годы войны российская пропаганда превратила их в "главного врага", которым пугает собственное население.
Поэтому над расширением обменного фонда работают ежедневно, а очень часто в этом процессе помогают международные посредники. Украина должна быть непоколебима в позиции, что азовцы должны быть в списках на обмен.
"Россияне любят своих людей гораздо меньше, чем мы своих. Поэтому приходится много работать", – подытожила Резник.
Наталья Боднар, Татьяна Кривишин, Владимир Фомичев, УП