25 декабря 2017 года я помню как сегодня. Я был в плену. Утром у нас был выход на обязательную работу. В обед мы вернулись в барак. Тогда по телеканалу "Россия 24" шли новости, где российские пропагандисты сообщали, что при посредничестве патриарха Кирилла состоится обмен пленными.

Уже 26 числа меня и других пленных вывезли в Донецкий следственный изолятор, а 27 декабря оттуда — на подконтрольную Украине территорию.

Два года моего плена закончились. Формально российская сторона подавала это как свою победу, ведь именно Медведчук и Кирилл договорились об обмене. Но на самом деле это украинская переговорная группа во главе с Ириной Геращенко сделала большой шаг, чтобы этот обмен состоялся. В то же время оказались бы мы на свободе, если бы никто не упомянул о посредничестве того самого Кирилла, — большой вопрос.

Миссия по спасению жителей Алешек проходит под руководством омбудсмена Дмитрия Лубинца. Ради спасения людей он общается с российской стороной и через Россию попадает на оккупированную часть Херсонской области, чтобы видеть и контролировать спасение жителей Алешек из заблокированного города.

Его общение с россиянами вызывает дискуссию в украинских социальных сетях. Главный вопрос: "можно ли пожимать врагу руку, чтобы спасти людей?".

Когда я сам себе задаю этот вопрос, то вспоминаю свой обмен в 2017 году. Нравились ли мне Медведчук и патриарх Кирилл? Точно нет. Согласился бы я на то, чтобы о них упомянули ради освобождения меня и других пленных? Безусловно, да.

С Алешками, с обменами украинских военнопленных во время большой войны складывается такая же ситуация. Дмитрий Лубинец вынужден вежливо общаться с российской уполномоченной по правам человека Яной Лантратовой и другими представителями северного соседа, чтобы освободить наших пленных из российского плена, спасти от пыток и спасти жителей Алешек от голода и гибели.

Это нужно сделать еще и потому, что без договоренностей с россиянами самостоятельный выезд жителей Алешек из города был бы просто опасным. Они рисковали бы попасть под обстрелы и на мины, пройти фильтрацию или оказаться в плену. Люди просто боялись бы выезжать, а в заблокированном городе могли бы умереть от голода. Сейчас даже россияне подтверждают, что большинство жителей Алешек едет именно в Украину.

В ситуации глубокого конфликта, когда у сторон нет общих ценностей, им приходится искать точки пересечения исключительно на уровне прагматических интересов.

Диалог между Украиной и Россией по гуманитарным вопросам возможен, потому что их потребность в пропаганде совпадает с нашей потребностью спасти жизнь.

Эта логика перекликается с политической концепцией "наведения мостов", которую исторически применяли немецкие канцлеры, в частности во времена холодной войны.

Ее главная суть сводилась к тому, что даже с наиболее враждебными и тоталитарными режимами необходимо сохранять каналы коммуникации. Не ради политического примирения, идеологических уступок или братания, а исключительно для прагматичного решения острых гуманитарных проблем: спасения жизней, освобождения пленников и вызволения людей из неволи.

Может, поэтому Дмитрию Лубинцу и стоит общаться с россиянами, чтобы сохранять эти мосты, спасти больше людей. Хотя на фотографиях и в видеорепортажах рукопожатие с россиянами может выглядеть для украинцев неприятно.

Владимир Фомичев