В октябре 2026-го самые скандальные новости поступали к нам из Вашингтона, реже — из Киева или Москвы. Но по меньшей мере один резонансный скандал вспыхнул на украинско-молдавской границе.

15 октября полиция Молдовы задержала возле села Голошница двух украинских пограничников на моторной лодке. Сотрудники ГПСУ незаконно проникли на территорию соседней страны во время преследования 49-летнего мужчины, который пытался покинуть Родину, переплыв Днестр. Беглец утверждал, будто стражи границы били его веслом по голове и хотели утопить. В молдавской больнице у него действительно диагностировали сотрясение мозга.

Это далеко не первый случай, когда представителей государства обвиняют в ненадлежащем поведении. К сожалению, за годы большой войны число таких прецедентов резко выросло. И каждая такая история возмущает многих украинцев до глубины души.

Отечественное возмущение тесно связано с идеалистическими представлениями о природе государственной машины.

Мы привыкли рассматривать государство как плод добровольных договоренностей между людьми. Как нечто изначально созданное ради блага людей и защиты их интересов. А пограничники, бьющие гражданина-беглеца веслом по голове, плохо вписываются в эту схему.

Но, кроме наивной договорной теории, есть и другие версии происхождения государства. Так, еще в 1990-х американские экономисты Мансур Олсон и Мартин Макгвайр предложили оригинальную теорию "стационарного бандита".

Ее суть в следующем. Исторически мирное население страдает от набегов кочевых разбойников, которые грабят людей до нитки и уходят. А потом появляется новый тип грабителя — стационарный бандит. Захватив определенную территорию, он остается там навсегда.

Оседлому разбойнику невыгодно забирать у населения абсолютно все: в этом случае люди вымрут или перестанут работать, и грабить будет некого. Поэтому правитель-бандит оставляет своим подданным какую-то часть заработанного, превращая хаотичный грабеж в систематическое налогообложение. Чтобы собирать больше дани, он старается поддерживать в своей вотчине порядок и не допускает туда других бандитов. Так рождается государство.

Со временем система, построенная на грубом насилии, эволюционирует. Зависимость стационарного бандита от благосостояния его подданных постепенно растет. Возникает иллюзия некоего добровольного "общественного договора". Налоги начинают восприниматься как "плата за государственные услуги", а чиновники и силовики — как "нанятые менеджеры".

Если мы примем теорию Олсона и Макгвайра как рабочую, то многое прояснится. Как экстремальный фактор, затяжная кровопролитная война разворачивает эволюционные процессы вспять. Государство начинает шаг за шагом возвращаться к своему исходному состоянию — явного стационарного бандита, опирающегося на грубую силу. И в государственной деятельности отчетливее, чем раньше, проступают родовые криминальные черты.

В частности, стационарному бандиту становится трудно действовать в рамках законов и правил, установленных им же. Он все чаще и бесцеремоннее пренебрегает этими правилами и законами. Выясняется, что во многих случаях удобнее не адаптировать законодательную базу к новым экстремальным условиям, а просто выдавать рядовым исполнителям карт-бланш на незаконные действия. Поэтому представители силовых структур вполне могут вести себя как подручные криминального босса.

Особенно ярко эта тенденция проявилась на примере нашего противника — российского стационарного бандита. В критический для РФ период войны главной опорой путинского государства стала ЧВК "Вагнер" — откровенно криминальная организация, которая даже не пыталась маскировать свой бандитизм, а публично им козыряла. И если после удара веслом по голове еще можно выжить, то удар "вагнеровской" кувалдой никаких шансов не оставлял.

Теория "стационарного бандита" позволяет объяснить и другой негативный тренд, наметившийся в Украине за время полномасштабной войны. Согласно Олсону и Макгвайру, основной стимул, побуждающий государственного разбойника думать о своих подопечных, — это дань, которую он регулярно собирает с населения.

Однако после 24.02.2022 года у нашего государства появился альтернативный источник дохода: многомиллиардная помощь западных партнеров. Фактически отечественному стационарному бандиту начали платить за то, что он прикрывает Европу от отмороженного российского головореза. Соответственно, стимулов заботиться о выживании и благополучии украинских налогоплательщиков заметно поубавилось.

Так возник разрыв между большинством населения, страдающим от войны, и приближенным к стационарному бандиту меньшинством, которое чаще всего воспринимает войну как окно возможностей.

В этом плане показательна реплика арестанта Игоря Коломойского, который в недавнем комментарии журналисту УП скептически оценил перспективы перемирия: "Европа продолжит бабки давать, когда мир начнется?". Игорь Валерьевич вряд ли знаком с трудами Мансура Олсона и Мартина Макгвайра, но благодаря богатому жизненному опыту он хорошо понимает бандитскую логику.

Да, претензий к сегодняшнему украинскому государству хватает: особенно если рассматривать его как стационарного бандита. Однако сейчас альтернативой ему выступает не какой-то абстрактный цивилизованный рай, где все живут свободно, комфортно и счастливо. К сожалению, наиболее реалистичной альтернативой является приход агрессивного соседского разбойника, который открыто претендует на территорию Украины. Именно на этом делают акцент публичные люди с государственнической позицией.

В последнее время почти никто не пытается подбодрить наших соотечественников рассказами о светлом будущем. Вместо этого украинцам регулярно объясняют, что произойдет с ними в случае победы РФ, капитуляции и оккупации нашей страны.

Периодические случаи нарушения прав человека сменятся тотальным бесправием. Непопулярных военнослужащих ТЦК заменят беспощадные российские военкомы. А мужчин, которые не желают воевать в рядах ВСУ под Добропольем и Константиновкой, погонят на штурм Кракова, Люблина и Варшавы.

По сути, устами многочисленных спикеров государство выступает с откровенным признанием:

"Дорогие украинцы! Меня трудно назвать вашим благодетелем. По правде говоря, я просто бандит. Меня не слишком беспокоят ваши интересы. Я часто бываю несправедливым и жестоким. Но если я проиграю, мое место неизбежно займет другой бандит. А он еще хуже меня: кровожаднее, циничнее, безжалостнее. Подумайте, устроит ли вас такая перспектива?"

Что ж, это действительно честная аргументация. В нынешних условиях наше государство может позиционировать себя не как источник добра, а скорее как наименьшее из двух зол.

Вопрос лишь в том, в какой мере этот аргумент способен мотивировать сотни тысяч недовольных украинских обывателей. И готовы ли они защищать собственного стационарного бандита, чтобы не стать жертвами чужого бандита.

Михаил Дубинянский