Квир-люди в России уже почти три года вне закона: 30 ноября 2023-го власти объявили несуществующее «движение ЛГБТ» «экстремистским». Наряду с государством в кампании против ЛГБТК-сообщества участвует официальная церковь, и для верующих ее давление часто оказывается даже более травмирующим. Специально для «Медузы» ЛГБТК-медиа Just Got Lucky побеседовало с верующими квир-людьми — и со священниками, которые их поддерживают. Вот как наши собеседники объясняют себе и своим близким, что их сексуальность не противоречит вере.

Имена некоторых героев этого текста изменены, чтобы снизить их риски. Россия считает «Медузу» «нежелательной» организацией, а квир-людей — «экстремистами». Осторожно, в этом тексте есть грубая лексика.

«Либо ты служишь и тебя за это штрафуют, либо не служишь — и идешь на сделку с совестью»

В декабре 2023 года Ватикан разрешил католическим священникам благословлять гомосексуальные пары. Церковь подчеркивает: благословение не означает, что католицизм одобряет однополые браки. Однако в РПЦ это решение предсказуемо назвали «резким отходом от христианского нравственного учения» — и заявили, что никогда не призна́ют гомосексуальные союзы.

Официальная позиция Русской православной церкви в вопросе гомосексуальности всегда была предельно однозначной. Еще в 2013 году патриарх Кирилл называл признание западными государствами однополых союзов «предвестием конца света». 

А в 2021-м заместитель председателя по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе сообщил журналистам, что РПЦ готова принять квир-людей, только если они раскаются «в своем грехе»:

Никто не отвергает их, как и других грешников. Любой человек может прийти в храм и принести свое раскаяние. Но это не означает, что церковь должна признавать нормальность греха.

Неизвестно, сколько квир-людей в России считают себя воцерковленными, — такой статистики не существует. А после того как в ноябре 2023 года несуществующее «движение ЛГБТ» объявили в России вне закона, собирать любые сведения о жизни квир-сообщества стало крайне сложно. 

Однако нет сомнений, что среди ЛГБТК-россиян есть верующие люди. Многие из них не готовы отказаться от своей идентичности, партнера и образа жизни. Но и отречься от веры лишь потому, что их критикует официальная церковь, они тоже не могут. В том числе из этих людей формируются приходы и общины, существующие вне структуры РПЦ.

Отец Константин (имя изменено) проводит службы не в храме, а дома у участников своей общины, которая относится к старокатолической церкви. Как и в ортодоксальных церквях, священники, относящие себя к старокатоликам, проводят мессы и литургии, обряды крещения и венчания. Однако в отличие от многих общин, связанных с РПЦ, приход отца Константина открыт для всех — даже для представителей других конфессий, атеистов и ЛГБТК-людей.  

В пастве отца Константина много открытых квир-людей. Более того, он сам тоже не скрывает свою гомосексуальность.

Приход существует на добровольные пожертвования членов общины. Эти деньги идут на базовые нужды общины и атрибуты, необходимые для богослужений. Как в этой, так и в других подобных общинах священники совмещают служение с работой вне церкви.

Чаще всего люди узнают о приходе отца Константина от друзей и знакомых, рассказывает сам священник. У общины нет сайта и соцсетей, «потому что существует опасность преследования»: «Служения в жилых помещениях запрещены, а не у всех общин есть возможность выделить отдельное помещение для собраний. Получается, либо ты служишь и тебя штрафуют, либо не служишь — то есть идешь на сделку с совестью».

По мнению священника, у служб в квартирах есть «особая красота». Их нельзя сопровождать игрой на органе, не удастся и богато украсить пространство церковными символами — атмосферу таких служб создает само таинство богослужения. «В этом есть что-то от катакомбных церквей времен римских гонений на христиан, — считает отец Константин. — Это производит сильное впечатление на людей: им нравится чувство принадлежности к чему-то большему, поэтому они возвращаются».

Отец Константин не только проводит службы, крестит и причащает квир-людей, но и охотно венчает их. Кто-то ради церковных таинств приезжает к отцу Константину издалека, иногда и сам священник едет в другие города: «Люди хотят подтвердить серьезность своих намерений и видят выход именно в нашей церкви, потому что ни государство, ни официальные церкви не одобрят и не призна́ют их брак».

Его община не единственная в России, где можно тайно совершить обряд венчания, добавляет он. Другие отцы — и православные, и католические — тоже венчают пары: дома, а порой даже в церкви, если удается договориться и на время закрыть ее от посторонних. 

«Люди скрывают свою ориентацию, боятся довериться священнику. Это многих ломает, — рассуждает отец Константин. — Кто-то отходит от Бога, чтобы сбросить груз, кто-то просто мучается. Я часто общаюсь с такими людьми и показываю, что христианство не противоречит их идеалам. Наоборот, оно говорит, что люди должны любить и уважать друг друга».

Священник убежден, что подавление сексуальности, а также конфликт веры и идентичности могут оборачиваться тяжелыми последствиями для психики. Таким образом, продолжает отец Константин, церковь наносит вред своему прихожанину, что, по сути, становится формой «членовредительства», которое сама же церковь осуждает.

«Если мы продолжим отвергать, осуждать и ненавидеть друг друга из гордыни, планета просто не выдержит, — говорит отец Константин. — Церковь развивается, это живой организм. Надеюсь, однажды ортодоксальная церковь наберется смелости признать ЛГБТК-людей и поддержать их. Замалчивание такой важной темы приводит к скандалам, а это вредит самой церкви и делу Христа».

Как действуют репрессивные законы против квир-людей

  • «Медиазона» изучила, как суды штрафуют и арестовывают россиян по делам о демонстрации ЛГБТК-символики Чаще всего протоколы составляют за радужный флаг. К ответственности привлекают даже гомофобов

«Не думаю, что это отклонение от главной цели человека — умножать любовь к Богу и ближнему» 

Елена (имя изменено) считает себя православной христианкой — и пансексуалкой. Ее родители пришли к вере вскоре после свадьбы, а потом присоединились к религиозной общине, которую сама Елена считает «сектой, но без ереси». «В детстве мама изредка брала меня на службы, но вплоть до подросткового возраста я оставалась равнодушной к религии», — рассказывает Елена.

Семья провела в общине около двух лет, а затем ушла из нее из-за переезда. Вскоре мать Елены ушла от отца. 

Когда Елене исполнилось 11, ее мама начала петь в церковном хоре и познакомилась со старообрядцами. Она брала дочь с собой в храм, и та увлеклась православием. Елена совершала паломничества и близко дружила с руководителями хора, которых до сих пор называет «крестными».

Осознавать свою пансексуальность Елена начала в 18 лет. «Трудности принятия своей ориентации я связываю именно с религиозным воспитанием, — говорит она. — В частности, с привычкой быть для всех хорошей девочкой и безропотно подчиняться чужим требованиям».

Из-за стремления угодить окружающим в юности у Елены начались отношения, которых она не хотела. 

Когда ей было 17, она тесно общалась с 34-летним прихожанином той же церкви, куда ходила с матерью. Сначала она воспринимала его внимание как дружеское, но, поняв, что мужчина проявлял романтический интерес, отказалась вступать в отношения из-за слишком большой разницы в возрасте. 

Мужчина же решил, что дело в том, что Елену привлекают женщины. «Я вообще в то время частенько на автомате выдавала фразы в духе: „Влюбляюсь-то я исключительно в женщин, но, конечно, абсолютно гетеросексуальна — это мой осознанный выбор“, — вспоминает Елена. — В общем, классика из серии „скажи, что ты не гетеро, не говоря, что ты не гетеро“».

Он начал угрожать Елене, что перескажет ее слова другим прихожанам. Чтобы не встречаться с ним, она даже временно перестала ходить в церковь. Тогда ей помог один из руководителей хора: после беседы с ним мужчина покинул приход и больше не пытался общаться с Еленой.

Собеседница «Медузы» рассказывает, что в 17–18 лет у нее была депрессия. Ко всем остальным проблемам добавлялось то, что она не умела отстаивать личные границы. Кроме того, у Елены диагностировано расстройство аутистического спектра (РАС), из-за которого ей бывает трудно понять, что от нее хотят другие люди.

Уязвимостью Елены, по ее словам, воспользовался еще один мужчина из ее окружения — ему тогда было около 45. 

«Я несколько раз отказывала, но под натиском уступила и согласилась на отношения, которых на самом деле не хотела, — вспоминает Елена. — Логика была простой: нормальный человек должен ответить согласием тому, кто проявляет инициативу и испытывает к нему чувства. Я решила, что, сделав так, стану в глазах окружающих молодцом и это поможет мне соответствовать ожиданиям общества».

Отношения длились несколько лет и, по словам Елены, были для нее тяжелыми. После расставания, которое произошло по ее инициативе, она больше не пыталась строить отношения с мужчинами. Говоря о пансексуальности, Елена объясняет, что для нее привлекательность человека заключается не в гендере, а в «интеллекте, эмпатичности и пассионарности»; по ее словам, эти качества она намного чаще замечает в женщинах.

Годами Елену тревожило, что церковь осуждает негетеросексуальных людей, но постепенно она пришла к выводу, что не принимать себя из-за религиозных догм — неправильно. «Я уверена, что Господь любит меня и у него ко мне нет никаких претензий. Это первое, в чем я не сомневаюсь. И второе: никто в этом мире не имеет права диктовать мне, как жить».

Каминг-аут она сделала лишь для мамы. По словам Елены, та полностью ее принимает. Однажды, когда они отправились в отпуск за границу, мама даже пошла с ней на прайд.

Крестный, как предполагает Елена, догадывается, что она негетеросексуальна, но эту тему они никогда не обсуждали.

Своими романтическими отношениями с женщинами Елена всегда была довольна. По ее словам, все партнерши с уважением относились к ее религиозности.

Одна из бывших девушек Елены была язычницей. Елена рассказывает, что они никогда не пытались навязать друг другу свои убеждения и по-прежнему дружат.

До 2022 года Елена ходила как в старообрядческие церкви, так и в храмы РПЦ, но после начала полномасштабного вторжения России в Украину ее отношение к церкви изменилось. По словам Елены, ей «претит идея молиться за то, чтобы российская армия всех переубивала»:

На проповедях постоянно твердили, как это здорово, что наше прекрасное «христианское воинство» уничтожает людей. Меня это сильно возмущало, я не хочу находиться рядом [с теми, кто в это верит]… Но, конечно, в православии далеко не все мудаки — это прямо на баннере нужно написать. Хороших людей гораздо больше, просто кринж-истории с мудаками случаются чаще и сильнее запоминаются.

Теперь Елена посещает храмы, только если уверена, что настоятель, священники и прихожане разделяют ее антивоенные взгляды.

Впрочем, найти единомышленников непросто. «Найти такую тихую, закрытую тусовку, где не молятся за войну, — серьезный коммуникативный вызов. Это ведь сейчас своего рода запрещенка, — объясняет она. — И на этом этапе у меня просто опускаются руки. Проще вообще не ходить в церковь».

Елена говорит, что сейчас ей ближе всего часовенное согласие старообрядцев — в этой традиции богослужения проводят сами миряне, без участия священников. Некоторые старообрядцы, по словам Елены, готовы молиться вместе с христианами других конфессий, а ей самой нравится быть частью сообщества, которое «не делит людей на своих и чужих».

Однако часовенное согласие — одно из самых закрытых и непубличных направлений старообрядчества в России, и отыскать для себя общину довольно трудно. Поэтому в основном Елена молится дома и несколько раз в неделю читает канонические тексты.

При этом из-за неприятия провоенной позиции РПЦ она не может причащаться, и это ее сильно огорчает. 

«Но в целом я живу по-настоящему счастливую жизнь — и много раз за день благодарю Бога за все, что имею, — делится Елена. — Я сильно сомневаюсь, что влечение к людям своего пола — это грех. Не думаю, что это отклонение от главной цели человека — умножать любовь к Богу и ближнему».

О докладе 2026 года о положении ЛГБТК-сообщества в России

  • «Мать хотела отправить меня в армию в качестве конверсионной терапии» Это цитата из доклада о положении ЛГБТК-сообщества в России. Репрессии, тревога и беззащитность становятся «новой нормой» для квир-людей

«Я очень удивился, увидев, что атеист может быть нравственным»

Филолог Михаил (имя изменено) ведет исследования в области богословия, а предмет его научной работы — религиозная поэзия. Он рассказывает «Медузе» о ее особом ответвлении — эротической религиозной поэзии:

Она восходит к «Песни песней Соломона», где описана эротическая ситуация: мужчина и женщина возбуждены, между ними происходит диалог. Иудейская традиция увидела в этом аллегорию отношений Бога и души, христианская традиция — вслед за ней. Душа [в обеих трактовках] феминизируется.
Но христианский монах Симеон Новый Богослов (святой XI века) создавал эротическую богословскую поэзию, где душа остается мужской и вступает в сексуальные отношения с Христом. Христос истекает семенем, описаны оральные практики. В русском переводе XIX века все двусмысленности сглажены или опущены, а в английском они сохранились.

Как отмечает Михаил, таких произведений много. Например, в «Древнем патерике» — сборнике, включающем жизнеописания, рассказы и изречения египетских пустынников, — есть фрагменты, в которых старец наставляет монахов-аскетов, чтобы те не поддавались искушению перед другими мужчинами: «Чтобы не спать на одном ложе с отроками, если сам молод, — ни с братом своим, или с аввою, и сие делай из страха, а не из презрения; чтобы не обращать на себя взора, когда надеваешь одежду».

Михаил рассказывает, что до IV века стигматизации гомосексуальности в богословии вообще не было: ее считали примерно таким же грехом, как воровство, пьянство или гордыня. 

Интерес к религиозной литературе и поэзии у Михаила появился не внезапно. Он с детства был верующим и ребенком часто ездил вместе с родителями в один из национальных парков его родного Татарстана; там находился храм, в который Михаил приходил во время каждого путешествия. 

Однажды, когда ему было 11 лет, он признался на исповеди местному священнику, что ему нравятся и мальчики, и девочки. Священник ответил, что девочки — «это нормально» и «даже рукоблудие на девочек приемлемо, а вот на мальчиков — ни за что», вспоминает слова священника Михаил.

«Так у меня сложился интерес к запретному, и я перешел на сторону зла, — шутит он. — С пяти до одиннадцати лет, пока мне не сказали, что я не должен дрочить на мальчиков, я считал себя бисексуалом, хоть и не знал тогда этого слова. Но после того разговора я стал идентифицировать себя как гея».

Тогда же Михаил начал ходить в воскресную школу. Позднее он стал пономарем и начал петь в хоре, а в 17 лет решил поступать в семинарию. Обычно юноши идут учиться в семинарию там же, где окончили воскресную школу, поскольку для поступления нужна характеристика от местного прихода и рекомендация архиерея. Но Михаил не захотел поступать в Казанскую семинарию, потому что многие рассказывали ему, что учащиеся там регулярно подвергаются домогательствам со стороны преподавателей.

Один такой случай получил общественную огласку. В 2013 году о домогательствах руководства Казанской семинарии к учащимся рассказал диакон Андрей Кураев. После обращений студентов Учебный комитет РПЦ провел проверку, по результатам которой одного из проректоров отстранили от работы, а впоследствии сменили и все руководство семинарии. При этом официальные церковные комментарии оставались уклончивыми, а подробности проверок публично не раскрывались. 

«Я не хотел быть изнасилованным, — говорит Михаил. И добавляет: — Чем более религиозным я становился, тем дальше отодвигал не только свою гомосексуальность, но и сексуальность вообще». 

Он поступил в семинарию в другом регионе. Но и там со временем стал замечать, что преподаватели дарили некоторым семинаристам дорогие подарки и организовывали внеучебные поездки, в которых могли проводить время наедине с учащимися вдали от семинарии. 

По словам Михаила, молодых людей звали не только на дачи, но даже в скиты — небольшие монастыри для монахов-отшельников, где действуют значительно более строгие правила, чем в семинариях. «Однако на практике это тоже что-то вроде дачи, где происходят беззаконные действия, — уверяет Михаил. — Монахи приглашают семинаристов к себе в кельи, чтобы выпить и остаться наедине».

Он вспоминает историю со своим одногруппником. По словам Михаила, архимандрит, занимавший должность инспектора по воспитательной работе, позвал к себе семинариста, чтобы выпить. Тот уснул в келье, а проснулся от того, что инспектор стимулировал его пенис. Вскоре этот одногруппник, рассказывает Михаил, забрал документы и перевелся в другое учебное заведение.

Михаил утверждает, что сам тоже столкнулся с домогательствами. Тогда он учился на первом курсе и поехал с группой в православную миссию в Сибирь: 

Там был диакон лет 25, а мне тогда было 18. Мы хорошо общались. Как-то он позвал меня поужинать, потом пригласил к себе в келью выпить вина и уложил рядом. Я понял, к чему идет дело, полежал как истукан и сказал: «Я пошел». Не произошло ничего, но я четко помню ощущение, будто ты в грязи. 

По словам Михаила, спустя несколько лет он узнал, что диакона «поймали и судили за сексуализированное насилие над детьми».

Тогда же, на первом курсе, Михаил рассказал преподавателю на исповеди о своей гомосексуальности. Тот ответил, что это не страшно — «все можно исправить молитвой», передает его слова Михаил. Наставник даже познакомил его со своей дочерью. 

«Это была добрая история: мы встречались три года, я жил у них. Конечно, все было целомудренно, мы даже за руки не держались, — вспоминает Михаил. — В то время мне не приходило в голову искать оправдание своей сексуальности в Писании. Я думал, что исправляюсь. Хотя интерес к мужской эстетике оставался. Но я его сублимировал в усердную учебу».

После четвертого курса Михаил решил завершить оставшиеся 10 месяцев семинарии экстерном и параллельно начал учиться в светском университете — на факультете филологии. Он выбрал его, поскольку с детства любил литературу. «У тети дома было много религиозных книг, аудиокассет с лекциями и семинарами по богословию. Я все это читал, смотрел альбомы с фотографиями монастырей».

Как ЛГБТК-люди заводят детей в современной России

  • «У младшего временами проскальзывает „мои мамы“» Несмотря на гомофобные законы, многие квир-россияне решаются стать родителями. Вот пять историй людей, чье желание иметь детей оказалось сильнее страха

Однако через год у Михаила истекла отсрочка от армии, и ему пришлось отправиться на военную службу. Там он неожиданно обнаружил, что «атеисты могут быть нравственными людьми, иметь представления о долге и чести», и «перестал воспринимать церковь как нечто единственно священное»:

Я не мог понять, какой же материальный эквивалент священного есть на земле? Получается, что остался только я и божественный абсолют. Но потом я отказался и от этого концепта, потому что Бог в моем мировоззрении стал избыточным. Я не понимал, для чего он. Религия превратилась в этику. Так в армии я стал атеистом. 

После возвращения с военной службы Михаил окончательно принял свою гомосексуальность. Незадолго до этого он расстался с дочерью своего наставника в семинарии. Хотя разрыв с девушкой он переживал тяжело, это событие одновременно помогло ему спокойнее воспринимать свое влечение к мужчинам. 

В начале 2010-х Михаил сделал каминг-аут перед друзьями и знакомыми из семинарии. 

Реакции были разные: от «вообще без разницы» до «ничего себе!», ну и самые смешные вроде «мы за тебя помолимся». Но никто от меня не отвернулся. Я продолжал учиться в университете, познакомился со своим первым парнем, тоже бывшим семинаристом. Моя жизнь продолжилась.

Михаил знаком с идеями альтернативного богословия и попытками его адептов переосмыслить христианские тексты с точки зрения гомосексуальности. Однако ему самому этот подход не близок.

«Мне кажется, это человеческая слабость — смешивать сексуальность с желанием находиться внутри системы, которая тебя априори не принимает, — рассуждает Михаил. — Отдельные личности могут понимать и принимать, но сама система все равно будет указывать на твой „недостаток“. Я так считаю и сейчас».

Утратив интерес к христианству, поначалу Михаил избегал «всего религиозного». «Но мой научный руководитель сказал мне: „Если у тебя есть хорошие компетенции, инвестируй в себя, пиши работу по этой теме, не стесняйся“. И я понял, что это хороший совет. Мне интересно, я могу этим заниматься — и зарабатывать», — рассказывает он.

Теперь Михаил изучает богословие и воспринимает христианство как часть культуры и личного опыта. На Рождество и Пасху он по-прежнему посещает храм — не как верующий, а как человек, которому интересны история и эстетика богослужения:

Я хожу на службы как на бесплатные концерты. Этой практике почти две тысячи лет, там потрясающая музыка, оркестр. На уровне шоу это очень красиво и эмоционально. Я воспринимаю христианство в отрыве от мистического опыта — как греческие мифы.

Еще истории квир-людей в России

  • «Нельзя отказывать людям, живущим в аду, в возможности быть счастливыми» Три истории квир-людей, которые смогли найти любовь в России — уже после того, как ЛГБТК объявили «экстремистским движением»

«Само понятие „сексуальность“ появилось намного позже, чем были написаны священные тексты»

Петербургский священник Александр Хмелев обратился к вере, когда ему было 10 лет. По его словам, он сразу понял, что духовенство — его призвание. Хмелев начал посещать церковь и воскресную школу, позднее стал алтарником в храме. Затем ходил на катехизаторские курсы, но не закончил их: его попросили уйти из-за «прозападных взглядов», объясняет он. 

Позднее Хмелев дистанционно выучился в семинарии в Мексике и был рукоположен сначала в диаконы, а затем в священники Истинно-православной церкви, которую РПЦ считает раскольнической и «недостойной официального диалога».

Свой интерес к мужчинам Хмелев осознал еще в школе, но окончательно принял себя в 19 лет, уже после рукоположения. По словам священника, «ответы на свои вопросы» он нашел, прочитав брошюру «На пути принятия христианства и квир-сообщества», которую издавала Московская ЛГБТ-христианская община — популярное в 2010-х неформальное объединение, созданное для поддержки квир-верующих в России. Сейчас соцсети общины недоступны, неизвестно, продолжает ли она работать в условиях репрессий.

Одним из направлений работы Московской ЛГБТ-христианской общины было инклюзивное богословие — изучение текстов, подтверждающих равенство и принятие церковью разных меньшинств, в том числе квир-людей. Именно это заинтересовало Александра. 

«Особенно меня интересовали ответы на вопросы о тех местах в Писании, которые традиционно считаются гомофобными. Где, как считается, Господь осуждает гомосексуальность, — вспоминает священник. — В инклюзивном богословии подробно рассказывается о гомосексуальности во времена Ветхого и Нового Завета и показывается, что на самом деле Бог нас не осуждает. Тогда я понял, что мой мир уже не будет прежним и скрываться станет трудно». 

В христианской и иудейской традиции к гомофобным обычно причисляют несколько фрагментов Священного Писания — прежде всего из Ветхого Завета и посланий апостола Павла. Это, например, строки из книги Бытия о Содоме и Гоморре, а также из книги Левит: «Не ложись с мужчиной, как с женщиной» (Лев. 18:22 и 20:13). Эти места традиционно трактуют как прямой запрет мужских однополых отношений.

Среди новозаветных текстов, которые, как принято считать, осуждают гомосексуальность, чаще всего называют послания апостола Павла. В послании к Римлянам (1:26–27) говорится о мужчинах и женщинах, которые «оставили естественное употребление» и «разжигались похотью друг на друга». А в Первом послании к Коринфянам (6:9–10) и Первом послании к Тимофею (1:9–10) встречаются греческие слова malakoi и arsenokoitai, которые переводят как «мужеложники», «гомосексуалы» или «мужчины, практикующие секс с мужчинами».

В 2015 году Хмелев сделал каминг-аут перед всеми своими знакомыми, кроме родителей. Священнослужители ИПЦ не одобрили этот шаг и начали угрожать Хмелеву запретом в служении. 

Тогда Александр ушел сам — не просто из ИПЦ, а из православия в католицизм, в Ассоциацию христианских и евхаристических общин. В рамках ассоциации он создал в Санкт-Петербурге свою общину — «Матерь солидарности». Вплоть до июня 2025-го, когда Минюст РФ объявил Хмелева «иностранным агентом», он проводил богослужения и венчал ЛГБТК-пары. 

Обычно прихожане «Матери солидарности» встречались в квартирах у членов своей группы.

«К нам приходили люди с внутренним конфликтом между сексуальностью и верой. Побывав в общине, они начинали ощущать себя по-другому — как дома. Это очень радовало: значит, нам удалось создать атмосферу, в которой у людей уходила травма от религиозного фундаментализма», — вспоминает Александр Хмелев.

Многие квир-люди травмированы глубокой религиозностью родителей или общества, полагает священник. По этой причине они отвергают веру. По словам Хмелева, общество внушает ЛГБТК-людям, что они не должны «смешивать идентичность и веру», — «но все люди имеют право исповедовать любую религию вне зависимости от ориентации и идентичности».

В июле 2025 года суд оштрафовал священника за «дискредитацию» армии, и тот решил покинуть Россию. «Я думал, что останусь до конца, пока всех не обвенчаю. Но жизнь сложилась иначе», — говорит Хмелев. Поскольку Ассоциация христианских и евхаристических общин — международная организация, представленная в нескольких странах, Хмелев продолжает служить в эмиграции.

Во время богослужений священник нередко произносит строки из посланий апостола Павла: «Во Христе нет ни иудея, ни эллина, ни мужского пола, ни женского, но все во Христе едины». Для него это важное подтверждение того, что христианство открыто всем людям без исключения. 

Кроме того, как считает Хмелев, Библию не следует толковать без учета исторического контекста и языков, на которых она была написана: иврита, арамейского и древнегреческого.

«Во многих языческих культурах тогда [примерно в XV веке до н. э.] существовала мужская храмовая проституция. В античной Греции были приняты сексуальные отношения между учителями и учениками, — напоминает Александр. — Авторы Писания могли знать и осуждать такие явления, но они никак не могли иметь в виду сегодняшние отношения взрослых людей, построенные на любви, партнерстве и согласии. Само понятие „сексуальность“ появилось намного позже, чем были написаны эти тексты. Если это понимать, все встанет на свои места».

Как власти почти беспрерывно дискриминировали ЛГБТК+

  • За последние два века (!) ЛГБТК-людей в России всего два десятка лет не преследовали по закону. Теперь история сделала полный круг Но нынешние законы — еще более жестокие, чем в Российской империи и СССР

Авторы Just Got Lucky специально для «Медузы»